«ОН СЛЕПОЙ, Я БЕЗНОГАЯ…»

Когда один из членов семьи становится инвалидом, начинается очень трудная жизнь.

Любой, кто пережил подобное, это подтвердит. Трудно всем - как пострадавшему, так и его родным. Но что, если инвалидами становятся сразу оба спутника жизни? Молодая семья из Житомирской области знает ответ, ведь он ослеп, а она потеряла способность ходить…

«У МЕНЯ ВЫТЕКЛИ ГЛАЗА…»

Андрей и Катерина - муж и жена. Ему тридцать, ей двадцать восемь. Три года назад они попали в автокатастрофу. Андрей ослеп, Катерина стала инвалидом-колясочником. Во всей этой истории есть лишь один позитивный момент: родители пары сумели добиться возможности перевезти обоих за границу на постоянное место жительства. В течение месяца-двух супруги уедут в более счастливую страну.
Наше общение проходило в съемном доме, где сейчас живет пара. Их собственный дом продан. Впрочем, дом максимально подходит под требования пары - здесь нет высоких порогов, во дворе везде асфальт и очень близко расположен мини-маркет.
Мои собеседники слегка полноватые, у него под очками вокруг глаз заметны мелкие и несколько крупных шрамов. У Кати на лице тоже есть шрамы, она сидит в электрической инвалидной коляске. В доме в каждом проеме и углу стен прицеплены надувные шарики - это нечто вроде "маячков" и ориентиров для Андрея.
- Как вы с Андреем попали в аварию?
- Это было три года назад. Андрюша был качком! - Катя говорит это с веселой гордостью. Андрей тоже улыбается. - Вечно доставал меня: "Почему в холодильнике опять закончились куриные грудки и яйца, я же просил!".
- А сейчас почему не качаешься, Андрей? Ты ведь и без зрения можешь это делать.
- Да вот никак не могу заставить себя начать, - Андрей прикасается рукой к плечу Кати: - Но мы уже делаем первые шаги - сумели похудеть. Еще совсем недавно были как два колобка.
- Ага, - Катя хлопает Андрея по животу. - Мы познакомились пять лет назад. Я шла с подружкой, Андрей с другом. Подошли к нам, познакомились. Поженились четыре года назад. Считайте, попали в аварию на первом году совместной жизни. Андрей работал на фирме отца, я была управляющим менеджером в турфирме. У нас была машина. Признаю, Андрей лихачил, и мне это нравилось. Сто раз везло, а на сто первый разбились.
- Было лето, мы тогда в Киеве были. С компанией на трех машинах поехали на дальнее озеро, - говорит Андрей. - Провели там отличный день и вечер. Ели мясо, пили текилу, абсент, коньяк. Уже ближе к трем часам ночи собрались домой. Главное, некоторые ребята предлагали выспаться и вернуться утром. А другие отвечали: "Утром больше шансов гаишников встретить, лучше уж сейчас". В общем поехали. В нашей машине был я, Катя спереди и две девчонки сзади. Я смутно помню, но, судя по всему, машину занесло на мокрой дороге. Мы вылетели на обочину, перевернулись и врезались в здоровенный пенек. Девчонки сзади совершенно целые, лишь пару царапин. Мне же стекло выбило глаза. А Катя получила травму позвоночника. И мне ведь сразу не говорили, что ослеп. Родители не знали, как я отреагирую, боялись.

«ХОЧУ УБИТЬ СЕБЯ…»

- А мне мама сразу сказала, - говорит Катя. - Мол, пока что я ходить не смогу, но шанс есть. До сих пор ищут врачей, которые могли бы на ноги поставить.
- А у меня без шансов, - Андрей говорит это довольно спокойно. - Вытекли глаза… Короче, пока мы лежали в больнице, было еще как-то не настолько страшно и безысходно. А после выписки привезли нас домой… Еще родители наши все время плакали по очереди. Одни придут - плачут, вторые тоже ревут…
- Я сказала своим: нам и так плохо, а тут вы еще… - добавляет Катя. - Потом мои родители уехали за границу, чтобы нас с Андреем не только содержать сейчас, но и на будущее заработать. Из нас ведь работники никакие стали. А там и его родители подтянулись к моим.
- А вы тут одни остались?
- Да. Но родители наняли сиделку и медсестру, они приходили каждый день. Первая помогала по хозяйству, приносила лекарства и продукты, вторая наблюдала за состоянием здоровья, уколы делала. Потом у родителей начался сложный период, пришлось от сиделки отказаться. Но мы и сами постепенно учились. Мне лично было трудно наводить порядок. Привыкла бросать вещи куда вижу. И стирать не умела. Но ничего, научилась. Андрей, кстати, тоже не был большим аккуратистом. Но теперь он складывает свои вещи даже четче, чем я!
- Как проходил первый период новой жизни?
- Очень жестко. Андрей впал в жуткую депрессию, я тоже. Мы были здоровыми, молодыми, красивыми и перспективными. И вдруг стали калеками. Он слепой, я безногая… А ведь я так любила туфельки, это был мой фетиш! - Катя вздыхает. - У меня в шкафу хранятся все двадцать семь пар туфель. Никогда их не выброшу. Хотя каждый раз, когда вижу, начинаю реветь…
- Но вы сумели побороть депрессию?
- Отчасти. Андрей выпивать начал, а я просто сидела, уставившись в стену. Иногда по полдня так проводила. Как-то после больницы, когда уже родители уехали, мы сидим в комнате. Андрей сидел на балконе с самого утра, только в туалет один раз вышел. И мне захотелось хоть как-то его подбодрить. Я лежала на диване. Сняла с себя всю одежду, только прикрыла "срамное место" веточкой сирени, которую сиделка утром принесла. Думаю: "Позову, он выйдет, увидит меня всю такую манящую…". Зову… И только тогда до меня доходит: ведь не увидит… - Катя явно зря это вспомнила. У нее начинает дрожать подбородок, трясутся руки. - И таких моментов было много. Сколько раз я делала макияж и на автомате спрашивала: "Андрюша, посмотри, ровно стрелки сделала?".

«БОЛЬШЕ НЕ МОГУ НАСЛАДИТЬСЯ МАССАЖЕМ СТУПНЕЙ…»

- Андрей, тебя это не задевало?
- А он долго не признавался! - возмущается Катя. - Через три месяца после больницы Андрей решил совершить самоубийство. Он уже тогда едва ли не поселился на балконе. Как всегда, полдня там торчал. Я пару раз звала - не отзывался. Тут выходит и говорит: "Я выйду ненадолго". А до этого мы выходили пять раз за три месяца только вдвоем и не больше, чем на двадцать минут. Я спрашиваю: "Куда ты выйдешь? Зачем? Ты ведь заблудишься". Нет, выйду и все. Я уже на взводе, стала кричать. Андрей и говорит: "Я хочу убить себя. Мне очень плохо, не хочу и не могу больше жить слепым". Я скатилась с дивана, доползла до него, схватила за ногу и держала, пока он тоже не лег рядом на пол. До темноты так и провалялись в обнимку. Плакали… Потом я говорю: "Любимый, мне ведь тоже не лучше… Давай вместе". Вот, - Катя берет левую руку Андрея и одновременно показывает свою правую. На двух запястьях видно по белому тонкому шраму. - Это мы друг другу резали. Андрей принес лезвия, тазик с водой. Руки опустили в тазик и легли рядом в обнимку. Причем оба уснули. Через час или два я проснулась. Смотрю в тазик - там вода черная от крови и пол вокруг в крови. Рука Андрея снаружи - вытащил во сне, моя в тазике. Разрезы не кровоточат… Мы решили, что не так глубоко, как надо, резали. Договорились повторить через день. Но отложили. Вот до сих пор откладываем, потому что на завтра становится немного лучше…
- Не думали к психологу пойти?
- Ходим. Он и депрессанты нам прописал. Но не сказать, что очень действенные. Иногда помогает, иногда нет. Скажем, в инвалидности меня очень раздражает зависимость в самых простых ситуациях. Всеми силами стараюсь самостоятельно за собой ухаживать.
- Мне приятно за тобой ухаживать, - говорит Андрей.
- А мне за тобой. Но, согласитесь,  обидно, если ты не можешь сама через порог переехать или помыться, на кровать перебраться. Впрочем, я научусь. Уже делаю успехи. Это поначалу все время падала. В первый раз, когда пыталась сама перебраться на диван, свалилась и чуть руку не сломала. Еще на этой коляске однажды сломалось управление, и я несколько минут билась о стенку, пока Андрей не отключил двигатель. Готовить тоже учусь. Раньше почти не готовила сама, да и неинтересно было. А теперь свободного времени много. И оказалось, что это приятное занятие - успокаивает, заставляет чувствовать, что ты что-то можешь.
- Как изменилась твоя жизнь, Андрей?
- Больше всего скучаю по компьютерным играм и вообще компу, - вздыхает он. - Ты верно сказал - спортом я могу заниматься. Скажем, купить гантели, штангу и качаться. Но вот играть больше не выйдет, а жутко хочется. И фильмы не могу смотреть. Сейчас перешел на аудиокниги и музыку. Родители прислали мне очень дорогой плеер, сорок три тысячи гривен стоит. Качество звука на нем шикарное. Слушаю фэнтези, а из музыки в основном рок.
- Что изменилось после аварии в плане секса?
- Многое. Я больше не могу насладиться массажем ступней, - Катя кивает на свои ноги в шерстяных носках, которые покоятся на двух подставках инвалидного кресла. - Чувствительность выше ног есть, но меньше, чем раньше. То есть я не чувствую ничего ниже колен. Еще у меня часто болит шея от сидения в коляске, спина и попа. Бывает, будто судорогой клинит тело в самый неподходящий момент, и тогда Андрею приходится растирать меня до посинения.
- Мне и это нравится, - улыбается тот.
- Разумеется, какие-то виды секса стали для нас невозможными. Но мы стараемся, чтобы по-прежнему обоим было хорошо и интересно.

«МЫ КАК ДВЕ СОЛОМИНКИ - ДЕРЖИМ ДРУГ ДРУГА…»

- Не затруднительно, что Андрей не видит, куда тебя везти?
- Иногда. Потому-то я обычно и езжу на электроколяске, а он рядом идет. Еще Андрей стал гораздо более чувствительный.
- Это точно, - кивает он. - Вот само тело, руки, все остальное - будто всю жизнь нервные окончания работали на шестьдесят процентов, а теперь стали на все сто. Мне Катя читала - так у слепых и бывает. Отсутствие зрения компенсируется усилением слуха, нюха и тактильными ощущениями.
- Андрей в нашей семье нюхач, - смеется Катя. - Я так сливочное масло привыкла проверять. Перед тем как использовать, даю ему понюхать. Ну а в принципе мы друг для друга стали чем-то куда более важным и чувственным, чем раньше. Андрей может по полвечера сидеть и водить по мне руками. Говорит, что раньше это не доставляло ему такого удовольствия. Ну и мне, конечно, приятно.
- Друзья продолжают с вами общение?
- Можно сказать, наша беда показала, кто настоящие друзья. Конечно, их куда меньше, чем думалось. Раньше у Андрея по спортзалу было много друзей, у меня подруг не перечесть. Но когда стало понятно, что отныне мы не можем (да и не хотим) отрываться на вечеринках, как раньше, остались единицы. А некоторым явно просто неловко с нами видеться. Они приходили и не знали, куда глаза деть, о чем говорить. Однако тех немногих, кто остался, мы очень ценим, дорожим ими.
- А ребята, которые были с вами в день катастрофы?
- Как раз эти все, в том числе и девочки, что были на заднем сиденье, дружно перестали общаться в течение года. Может, не хотят лишний раз вспоминать...
- Чем планируете заниматься, когда переедете за границу?
- Я хочу попробовать себя на новостном сайте, - говорит Катя. - Родители договорились о месте. Там к инвалидам относятся куда лучше, чем у нас. А Андрей пока что думает.
- Просто у меня больше ограничений в плане выбора профессии, - говорит он. - А хочется, чтобы работа приносила удовольствие.
- Как считаете, если бы один из вас остался целым, было бы проще?
- Пожалуй, нет, - отвечает Катя после раздумий. - Нельзя скрывать тот факт, что в таком случае уцелевшему было бы тяжелее. Второй стал бы ему обузой. Это, конечно, неприятно, жестоко, но факт. Более того, однажды, еще в нормальной жизни, Андрей мне изменил. Это был тяжелый для нас обоих период. Но я простила, а он раскаялся. И кто знает, что было бы, если бы один из нас остался здоровым. А так мы стали, можно сказать, в равных условиях. Мы как две соломинки - держим друг друга.
- Есть мысли о будущем потомстве?
- Раньше были. Теперь не знаем. Просто родить ребенка и перебросить его на родителей, конечно, можно. Но мы должны сами ему что-то дать. Не только финансово, но и морально. А если мы то и дело впадаем в депрессию, то ничего хорошего из этого не выйдет. Надеемся, что с переездом все изменится. Вот тогда и подумаем еще раз…

Денис Данилюк


Баннер
Баннер

Лента новостей

сейчас на сайте

Сейчас 121 гостей онлайн

Газета "Эхо" © 1989-2018. При любом использовании материалов сайта ссылка (для интернет-изданий - гиперссылка) на на http://www.exo.net.ua обязательна
новости житомира